Вознесение II

Пространство всех картин серии намеренно разбито на два отчетливо разделяемых плана. Для переднего плана художник отбирает полные движения и ярких эмоций драматические многофигурные сюжеты из жизни богов (как христианских, так и античных), а на заднем плане пылают огненные стигматы реалий, воплощающих недавно пережитый (но все еще обжигающий нас) век научно-технического прогресса. Новый «задник» добавляет классической пьесе иное измерение. Недавний восторг перед прогрессом вдруг обретает черты мифологии и тоже воспринимается как условная «античность».

У современного художник нет запаса времени доступного мастерам Возрождения, когда прорисовка каждого образа бесконечно улучшается и улучшается нанизыванием слоев и лессировок. Рудьев не старается сравниться или скопировать манеру старых мастеров. Он сохраняет условность и останавливается там, где живописные экзерсисы еще можно было бы продолжать и продолжать. Но условность здесь гораздо важнее копирования. Не забудем, что за спиной автора (и человека большую часть жизни прожившего в XX веке) советская школа монументальной живописи, где героические фигуры и позы строителей коммунизма как и в божественной Утопии списывались с античных богов.