Работы Виталия, написанные в последнее время, аккумулировали коллективное ощущение затянувшегося окончания исторического этапа и связанные с этим моментом тяжелые предчувствия. Эпоха по инерции еще сверкает, как забытая в ночи карусель, но дни ее уже сочтены. Однако, томительное, нервно вздрагивающее, завязанное на повестку дня ожидание противоречит этике Пушницкого.
Чтобы не сбиваться с величавой скорбной экклезиастовской поступи художник растворяет личное время в большом историческом. Вместе с ощущением беспрецедентности текущего момента пропадает и безысходность. Не о чаяниях, надеждах, страхах или прогнозах рассказывает Виталий. Его ожидание — совершенно иное. Средством от общей (закономерной) апатии и тревоги Пушницкий полагает безэмоциональное сознание неизбежности конца. Скелет на скамейке у высохшего водоема, череп на фрагменте барочного распятия, череп, забытый посреди рабочего стола указывают на итог и предел всех ожиданий.
Текст: Александр Дашевский
